Вечером мне позвонила из Ленинграда Майка и спросила: — Ты на свадьбу ко мне приедешь? — У меня разлад мечты с действительностью, — сказала я. — Что?! — Я хотела бы подарить тебе шубу, а могу только зубную щетку. — Привези щетку, у моей как раз отломилась ручка...

На двери его кабинета висела табличка: «Денис Петрович Мальцев. Профессор». Но вся лаборатория, игнорируя табличку, звала его Деничка. Его все любили, и было за что: ошеломительно талантливый, добрый, открытый настежь, как большой ребенок.

Ее назвали Матрена, но с таким именем как проживешь? Вокруг сплошные Искры, Клары, Вилены и Сталины… В паспорте оставили как есть – Матрена, а между собой стали звать Вера. Коротко и ясно. И вполне революционно. Вера родилась в Калужской области, через три года после революции. Что творилось сразу после переворота, она не помнила. Весь этот мрак лег на плечи ее родителей.

Многие будут описывать свои желания прожить жизнь так, чтобы путь был долгим и интересным, невозможным для возвращения. Они будут вдохновляться словами из песен и задумываться о том, почему бы не идти вместе, вместо того чтобы разъезжаться. Иногда оборот назад может быть полезным и даже важным.

Ира – это не женщина, это мужчина. Полное имя – Ираклий Аристотелевич. Фамилию Ираклия произносили редко. Ее просто невозможно было выговорить. В переводе на русский это слово значило «виночерпий». Должно быть, какой-то предок Ираклия был виночерпий. Разливал вино во время празднеств. Веселый человек. А может, и мрачный – кто это помнит?

После долгого перерыва муж Тамары Кругловой вновь упал в алкогольную депрессию. Все вокруг уже забыли о его проблемах, которые казались так давно и отдаленно. Но алкоголизм вернулся с той же силой, словно время остановилось. Тот же запах разочарования и боли окутывал все вокруг.

Я – никакая. Меня никогда не заметишь в толпе, а заметишь – не оглянешься. Меня можно не заметить, даже когда я одна. В пионерском лагере я всегда была рядовой пионеркой, меня не выбирали даже в санитарки. В хоре я всегда стояла в последнем ряду, и мой голос лежал на самом дне многоголосья. На танцах я всегда забивалась в угол и смотрела оттуда, как лучшие мальчики танцуют с лучшими девочками.

УПК — это учебно-производственная практика. Мы с Викой проходим практику в магазине. Мы надеваем белые халаты, белые шапочки, как пилотки у стюардесс, и начинаем продавать продукты населению.

«Ну что ты волосы перекрашиваешь? И тут врешь. Только бы тебе врать». Прошла неделя. Погода стояла превосходная. Инна томилась праздностью, простоем души и каждое утро после завтрака садилась на лавочку и поджидала: может, придет кто-нибудь еще. Тот, кто должен приехать. Ведь не может же он не приехать, если она ТАК его ждет.

– Ой, только не вздумайте наряжаться, вставать на каблуки, – брезгливо предупреждала толстая тетка, инструктор райкома. – Никто там на вас не смотрит, никому вы не нужны. Группа художников с некоторой робостью взирала на тетку. ТАМ – это в Италии. Художники отправлялись в туристическую поездку по Италии. Райком в лице своего инструктора давал им советы, хотя логичнее было бы дать валюту. Шел 1977 год, расцвет застоя. Путевка в Италию стоила

В этот день, также, как и в предыдущий, прораб Денисов пришел домой. Жена подала ему тарелку с борщем. Денисов, как итальянцы, обедал в шесть часов вечера...

«У нее было красивое торжественное имя: Виктория. И фамилия, которой она стеснялась: Поросенкова. Получалось: Виктория Поросенкова – идиотское сочетание. Свинячья победа. Но ничего не поделаешь. Фамилию человек получает от родителей, так же как и внешность. Какая есть – такая есть. И надо сказать «спасибо». Могло бы и не быть никакой…»