В небольшом городке Хорнлейк (Миссисипи) пожар уносит жизнь 47-летней Лулы Янг — уважаемой женщины, связанной с местной пожарной службой и долго боровшейся с тяжёлой болезнью. Сначала трагедия выглядит как несчастный случай, но экспертиза и улики на месте быстро делают версию «обычного пожара» сомнительной: слишком много странных деталей, включая следы сильного седативного и признаки намеренного поджога. Расследование упирается в запутанные

Произведение, в котором раскрываются многогранные психологические стороны жизни, тонкости человеческих отношений, а также темы взросления и принятия ответственности.

Пожиратели… Аномальная Зона… Сталкеры… Сотни искателей судьбы, благополучия или приключений проникают на её территорию. Десятки гибнут сразу. Немногие однажды смогут дойти до Средней Зоны. Единицы пройдут дальше. Практически никто не выйдет из Глубокой Зоны, и никто из вышедших не расскажет постороннему, как вернулся назад. При всех доступных современных технологиях, амуниции, вооружении, выучке и желании, часть сталкеров никогда не перейдёт

Роман известного писателя Алексея Смирнова «Собака Раппопорта» — ироническая фантасмагория на тему больничных будней. Автору, который сам когда-то был врачом, удалось создать гремучую смесь реальности и вымысла воспаленного сознания героев, приправив ее детективным сюжетом. Неожиданное убийство в больнице буквально переворачивает вверх дном устоявшийся быт медицинского учреждения. Пациент Хомский и психотерапевт Ватников, напоминая знаменитую

Городская блогерша Нина приезжает в посёлок за наследством и контентом, но вместо сельской экзотики находит семейную тайну, древнее проклятие и собственный дар медиума. Теперь ей предстоит остановить вереницу потерянных душ, раскрыть правду о тёте-ведьме и решить, кем она станет — случайной наследницей или той, кто наконец освободит мёртвых.

Уолтер убил жену, расчленил её тело и уже собирался уехать вместе с любовницей. Но всё пошло не по плану: судьба вмешалась, и оказалось, что ненависть супруги пережила даже смерть.

На парковке супермаркета находят убитой молодую мать, рядом — её машина и маленький ребёнок, который не пострадал. Свидетелей много, но их показания противоречивы и выглядят странно: нападавший будто бы был замаскирован и действовал очень хладнокровно. Расследование быстро показывает, что это не случайное нападение, а тщательно подготовленное преступление, связанное с личными мотивами и конфликтом вокруг ребёнка. Чем глубже детективы копают, тем

Мрачная исповедь о взрослении в девяностые без романтизации: переезд в новый двор, дворовые правила, школьная жестокость и первые «взрослые» открытия. Герой шаг за шагом учится выживать в среде, где страх и насилие — часть быта, а странные, необъяснимые события будто просачиваются в повседневность и цепляются за память. Это история не столько о том, *что* происходило, сколько о том, как пережитое ломает или закаляет изнутри — и почему некоторые

«Ночница» — мрачная деревенская история о молодой семье, которая третьи сутки не может усыпить младенца: ребёнок пугается пустоты, будто видит в избе то, чего не должны видеть живые. Ночная тишина становится гнетущей, привычные звуки — подозрительными, а темнота в углах начинает вести себя слишком «живой». Между рациональными объяснениями и старинными поверьями герои оказываются перед выбором: во что верить и как защитить дом, когда страх уже

В тексте — выпуск в формате «страшный детектив», посвящённый инцел-сообществам и маносфере: от происхождения термина и внутренней идеологии (иерархии «чадов/стейси», мифов вроде «80/20», «вагино-капитализма», «трёх таблеток») до того, как онлайн‑радикализация, обида, низкая самооценка и мизогиния могут перерастать в оправдание насилия. Автор разбирает, почему к таким группам часто относятся снисходительно, и показывает, что за мемами и жаргоном

Эта книга — путеводитель по природным ритуалам, где каждому времени года соответствуют свои архетипы Таро. Пошаговые практики для дома и для прогулок на природе помогут уменьшить напряжение, уловить знаки и подсказки мира вокруг и вернуть баланс тела и души, следуя естественному ходу сезона. Познакомьтесь с силой природы и древними обычаями, которые помогают настроиться на годовой цикл. Здесь собраны полевые обряды и осознанные техники,

Признавая, насколько острой стала эта тема сегодня и почему наш век нередко называют веком тревожности, Самир Чопра убедительно показывает: тревога заложена в человеческой природе, и полное ее отсутствие было бы скорее отклонением, чем нормой. Многие мыслители — от Будды и Кьеркегора до Ницше, Фрейда и Хайдеггера — видели в тревоге неизбежный отклик на сам факт существования: жить значит тревожиться. Обращаясь к социальным теориям и повседневным