Каждое лето этот студент посещал усадьбу своих родственников, где он ухаживал за своим дядей, генералом, лишившимся ног. В этом году, приехав в июне, он заметил, что высокая и красивая девушка выкатила кресло с генералом к нему навстречу. Она была с большими серыми глазами, полной молодости и красоты, с белым лицом и ухоженными руками. Шутливо генерал называл ее Антигоной...

На двери его кабинета висела табличка: «Денис Петрович Мальцев. Профессор». Но вся лаборатория, игнорируя табличку, звала его Деничка. Его все любили, и было за что: ошеломительно талантливый, добрый, открытый настежь, как большой ребенок.

Ее назвали Матрена, но с таким именем как проживешь? Вокруг сплошные Искры, Клары, Вилены и Сталины… В паспорте оставили как есть – Матрена, а между собой стали звать Вера. Коротко и ясно. И вполне революционно. Вера родилась в Калужской области, через три года после революции. Что творилось сразу после переворота, она не помнила. Весь этот мрак лег на плечи ее родителей.

Ира – это не женщина, это мужчина. Полное имя – Ираклий Аристотелевич. Фамилию Ираклия произносили редко. Ее просто невозможно было выговорить. В переводе на русский это слово значило «виночерпий». Должно быть, какой-то предок Ираклия был виночерпий. Разливал вино во время празднеств. Веселый человек. А может, и мрачный – кто это помнит?

После долгого перерыва муж Тамары Кругловой вновь упал в алкогольную депрессию. Все вокруг уже забыли о его проблемах, которые казались так давно и отдаленно. Но алкоголизм вернулся с той же силой, словно время остановилось. Тот же запах разочарования и боли окутывал все вокруг.

Испанцы - апостолы страсти и чести, всегда готовые пойти на крайние меры. Однако, их эмоциональность часто превышает здравый смысл.

Я – никакая. Меня никогда не заметишь в толпе, а заметишь – не оглянешься. Меня можно не заметить, даже когда я одна. В пионерском лагере я всегда была рядовой пионеркой, меня не выбирали даже в санитарки. В хоре я всегда стояла в последнем ряду, и мой голос лежал на самом дне многоголосья. На танцах я всегда забивалась в угол и смотрела оттуда, как лучшие мальчики танцуют с лучшими девочками.

Охотники устроились на ночлег и обмениваются рассказами. Один из них, бывший солдат, вспоминает, как в детстве за короткий срок сумел вызвать яростную ненависть у своей добрейшей гувернантки и собственного старшего брата.

УПК — это учебно-производственная практика. Мы с Викой проходим практику в магазине. Мы надеваем белые халаты, белые шапочки, как пилотки у стюардесс, и начинаем продавать продукты населению.

«Ну что ты волосы перекрашиваешь? И тут врешь. Только бы тебе врать». Прошла неделя. Погода стояла превосходная. Инна томилась праздностью, простоем души и каждое утро после завтрака садилась на лавочку и поджидала: может, придет кто-нибудь еще. Тот, кто должен приехать. Ведь не может же он не приехать, если она ТАК его ждет.

– Ой, только не вздумайте наряжаться, вставать на каблуки, – брезгливо предупреждала толстая тетка, инструктор райкома. – Никто там на вас не смотрит, никому вы не нужны. Группа художников с некоторой робостью взирала на тетку. ТАМ – это в Италии. Художники отправлялись в туристическую поездку по Италии. Райком в лице своего инструктора давал им советы, хотя логичнее было бы дать валюту. Шел 1977 год, расцвет застоя. Путевка в Италию стоила

В этот день, также, как и в предыдущий, прораб Денисов пришел домой. Жена подала ему тарелку с борщем. Денисов, как итальянцы, обедал в шесть часов вечера...