Что случится, если злодей мирового масштаба из далекого будущего попадет в тело советского школьника? Правильно. Будет плохо. Злодею. А если в придачу судьба ему выдаст Пионерский лагерь, песни у костра, Зарницу, первую любовь и страшилки по ночам? Нервный срыв обеспечен. Наша родная Пионерия, она такая. Как бедному злодею, найти выход? Как выбраться из счастливого пионерского лета? А теперь обо всем по порядку…

Моя игра началась. Пунийские кланы пытаются меня использовать в борьбе за власть, но никто не подозревает, в чьих руках нити и кто на самом деле кукловод. Но не бывает равновесия. Я поднимаюсь на вершину, но теряю самое дорогое. И все, что у меня остается – цель, острая, как лезвие клинка.

Здесь детей растят как инкубаторы для органов и в жертву приносят самых дорогих людей. Миром правят древние пунийские кланы, остальные народы потеряли индивидуальность и служат им. Все религии стерты. Меня зовут Леон. Я бросил вызов прогнившему миру Карфагена. На меня идет охота. Чтобы выжить и подняться выше, я отправляюсь на Полигон. Сто лучших бойцов сходятся в смертельной схватке, чтобы потешить зрителей. Остаться должен один, ему достанутся

Наши дни. Реальность, в которой победил Карфаген, а не Рим. Высокие технологии соседствуют с магией кровожадного Ваала. Его зовут Леон. Он – трикстер, житель подвалов, существо вне системы, воин, обладающий даром техно – способностью понимать механизмы. Его сознание перепрошивают: устанавливают программу на уничтожение себе подобных. Но вместо того, чтобы стать верным псом системы, Леон открывает в себе новые возможности и бросает вызов миру

Я был успешным адвокатом. Ни одного проигранного дела. Связи, деньги, успех. Но Судьба закинула меня в 1972 год, в тело сотрудника особого отдела. Теперь нет ничего. Кроме секретных разработок, пропавшего инженера, парочки убийств, исчезнувших чертежей и странной девицы с мутным прошлым. А еще… Мне кажется, я не совсем тот, за кого меня принимают.

Я был успешным адвокатом. Ни одного проигранного дела. Связи, деньги, успех. Но Судьба закинула меня в 1972 год, в тело сотрудника особого отдела. Теперь нет ничего. Кроме секретных разработок, пропавшего инженера, парочки убийств, исчезнувших чертежей и странной девицы с мутным прошлым. А еще… Мне кажется, я не совсем тот, за кого меня принимают.

Я был успешным адвокатом. Ни одного проигранного дела. Связи, деньги, успех. Но Судьба закинула меня в 1972 год, в тело сотрудника особого отдела. Теперь нет ничего. Кроме секретных разработок, пропавшего инженера, парочки убийств, исчезнувших чертежей и странной девицы с мутным прошлым. А еще… Мне кажется, я не совсем тот, за кого меня принимают.

Я был успешным адвокатом. Ни одного проигранного дела. Связи, деньги, успех. Но Судьба закинула меня в 1972 год, в тело сотрудника особого отдела. Теперь нет ничего. Кроме секретных разработок, пропавшего инженера, парочки убийств, исчезнувших чертежей и странной девицы с мутным прошлым. А еще… Мне кажется, я не совсем тот, за кого меня принимают.

Я был успешным адвокатом. Ни одного проигранного дела. Связи, деньги, успех. Но Судьба закинула меня в 1972 год, в тело сотрудника особого отдела. Теперь нет ничего. Кроме секретных разработок, пропавшего инженера, парочки убийств, исчезнувших чертежей и странной девицы с мутным прошлым. А еще… Мне кажется, я не совсем тот, за кого меня принимают.

Немцев в России так же много, как и голландцев, все в свое время были приглашены царем-плотником Петром Великим. Большинство приехали на заработки, на время, а остались навсегда. Зачем уезжать? Русский народ хлебосольный, приветливый. Если приложить европейскую хватку да умение и желание, многого достичь можно. Вот и Вильгельм Христофор Эренфрид, называвший себя для простоты Василий Васильевич Пель, в 1850 году приобрел по случаю задешево аптеку

По неточным данным, в Красной армии во время Великой Отечественной войны пропали без вести от 2,4 до 5,6 млн военнослужащих. Кто утонул на переправе в ледяной воде, кого разорвало снарядом, кого засыпало землей в раздавленном танком окопе, а кто и вовсе сгорел в подбитом танке… Ну а горше всего пришлось тем, кто сгинул в немецких лагерях. Но как бы там ни было, родным и близким всех этих людей полетели извещения: «Ваш муж … уроженец … находясь