Я вошла в гостиную и тихо притворила дверь за собой. — Нам нужно серьёзно поговорить. — Отстань, не видишь, я телевизор смотрю, — огрызнулся Олег. — Что, снова денег мало? Вам всё мало. Вкалываешь без конца — и никакой благодарности. Я выключила телевизор, придвинула стул и села напротив него. — Ты меня вообще слышишь? Нам надо поговорить. — Чего прицепилась? Делать нечего? Иди детям с уроками помогай! Или приготовь хоть раз нормальный ужин! — Я

— Привет, дорогая, — муж говорил приторно и мягко, будто сахарная вата. — Как ты? Мы так за тебя перепугались. Я смотрела в одну точку, не подавая никакой реакции. Он подошёл ближе и провёл ладонью по моим волосам: — Умница моя. Такая тихая, такая покладистая. От этого прикосновения меня едва не скрутило от отвращения, но я удержалась. — Я хочу домой, — произнесла я медленно, отработанным тоном: изображать нужное состояние у меня получалось

Меня зовут Ульяна Дворцова, мне пятьдесят, и только сейчас до меня дошло: я не жила — я просто существовала. Тридцать лет я старалась быть безупречной женой. Варила борщи, которые обожал муж-дальнобойщик, гладила ему рубашки, ждала возвращений из рейсов и не лезла с вопросами. Поднимала на ноги дочь Катю, работала мерчандайзером, улыбалась тогда, когда положено, и замолкала тогда, когда удобнее. Катя выросла, вышла замуж — и я внезапно осталась