Продолжение приключений Жана Колокольникова в Советском Союзе начала восьмидесятых. Серия «Звезда заводской многотиражки»

Мне начало казаться, что только здесь, в Советском Союзе восьмидесятого, я ощутил себя по-настоящему дома. Теперь мне хочется вцепиться в это место и время, врасти в него и не отпускать.

"Наш корреспондент трагически погиб, выполняя задание редакции…" – напишут завтра в новостях. Только я этого не увижу, потому что разбился об бетонный пол цеха заброшенного завода.Я упал с огромной высоты.Но почему-то не погиб, а провалился во времена позднего Советского Союза. И попал в тело только что получившего диплом факультета журналистики парня, которого распределили в заводскую многотиражку.Ах как иронично!Где же я так

В своей реальности я собирался поступать в университет. И не видел причин отказываться от этого плана.Безумный авиатор раскочегарил свой жутковатый дирижабль и доставил меня к крепостным стенам Томска.Постойте, что?Да уж, маловато я знаю, оказывается, о высшем образовании в условиях тотальной анархии никому не принадлежащей Сибири…

Началась вторая смена в пионерском лагере «Дружных», а я продолжаю оставаться в теле четырнадцатилетнего Кирилла Крамского. Обычного подростка в обычном тысяча девятьсот восьмидесятом году. Обычный взрослый из двадцатых годов двадцать первого века. Уже немного освоился и даже начал получать удовольствие от так странно сложившихся обстоятельств.

Сначала я выносил мозг дочери-подростку на тему «как вести себя в коллективе», а потом вдруг оказался в 1980 году в теле четырнадцатилетнего парня. Которого родители на все лето отправляют в пионерский лагерь.Иронично. Неожиданная возможность доказать правдивость своих аргументов.Ну что, раз-два, левой-правой, «Всегда готов!», зарница, пионерская зорька!Смогу повторить?

Меня предали те, кому я доверял больше, чем себе. Мое имя вычеркнули со страниц истории, а уста мои замкнули чарами, чтобы я никогда не смог рассказать правду о той смуте. Весь мой род приговорили к смерти, но мне достался приговор более жестокий – ЖИЗНЬ. Я должен был жить и безмолвно наблюдать, как Российская Империя существует без меня.Но я не сдался. Я ждал почти полвека, чтобы получить возможность отплатить предателям той же монетой.