Классика

«Комната в дешевой квартире Калиновских. Посередине дверь в прихожую. Слева – в спальню хозяина. Направо – перед двумя окнами – письменный стол с беспорядочно разбросанными журналами, кипами бумаг и рукописями. Стеклянный шкаф с книгами и книги на полках. На столе портреты Добролюбова и Белинского. С противоположной стороны шифоньерка…»

«Аккуратная бонна Ида прибирала детскую комнату и складывала игрушки, стараясь не стучать. Она знала, что, когда Костя сидит так, на полу, носом в угол, и черные, как чернила, волосы его топорщатся на затылке, – это значит, что он сердится. От малейшего стука он придет в неистовство и опять дело кончится дурно – Ида будет плакать, лежа на своей постели за ширмами, и не станет пить вечернего чаю…»

«Жил в некоторой стране правитель; звали его Аггей. Был он славен и силен: дал ему Господь полную власть над страною; враги его боялись, друзей у него не было, а народ во всей области жил смирно, зная силу своего правителя. И возгордился правитель, и стал он думать, что никого нет на свете сильнее и мудрее его. Жил он пышно; множество у него было богатства и слуг, с которыми он никогда не говорил: считал их недостойными. С женою своею жил в

Молодой английский офицер Джеффри Баррингтон и его прелестная жена – Асако Фудзинами отправляются в свадебное путешествие в Японию. Но родина Асако неприветливо встречает новоиспеченных супругов. Интриги родственников, культурные различия, давление со стороны общества – со всем этим сталкивается пара практически сразу по приезде в Страну Восходящего Солнца. Но, как известно для настоящей любви не существует преград, и она способна выдержать все,

Пьеса Александра Островского, в которой автор затрагивает темы верности и порядочности.

«Прощался с Верой Реммер не как все. Он раскатисто, звонко смеялся, несколько раз подходил к столику, наливал в рюмку коньяк, возбуждённо опрокидывал её в рот и повторял, улыбаясь: – Ну, смотри, чтобы никто и ничего, иначе мы можем сорваться…»

«Читать же меня будут все-таки только семь лет…» – писал А. П. Чехов незадолго до своей смерти. Сегодня, спустя более ста лет сотни людей со всего мира в прямом эфире на YouTube читают его произведения, показывая, насколько популярны его герои. В сборник вошли избранные повести и рассказы, в которых классик, вошедший в историю литературы под легкомысленным псевдонимом Антоша Чехонте, рисует вечные характеры, неизменно поражающие своей

«Читать же меня будут все-таки только семь лет…» – писал А. П. Чехов незадолго до своей смерти. Сегодня, спустя более ста лет сотни людей со всего мира в прямом эфире на YouTube читают его произведения, показывая, насколько популярны его герои. В сборник вошли избранные повести и рассказы, в которых классик, вошедший в историю литературы под легкомысленным псевдонимом Антоша Чехонте, рисует вечные характеры, неизменно поражающие своей

«Море, солнце, джаз, пижамы без спины, загар красный, загар бурый, загар оливковый. Но Мурашевой не до того. Не до джаза и не до загара. Она сидит у себя на балкончике и тупо смотрит на мятый клочок синей бумаги с наклеенными на нем белыми полосками. На белых полосках бездушный аппарат выстукал жестокие строки, составленные мстительным Сорокиным…»

Море не знает милосердия, не знает иной власти, кроме своей собственной. Молодой моряк Измаил присоединяется к экипажу китобойного судна «Пекод», которым командует капитан Ахав – человек, чья одержимость превратилась в маниакальную страсть, но который при этом обладает невероятной харизмой и убедительностью. И главной целью экипажа становится не обычный промысел, а погоня за легендарным Белым китом – чудовищным созданием, некогда покалечившим

«Есть уютный и милый городок недалеко от Киева. В Малороссии. Все равно как он называется, но известно, что там живут и хорошие, и дурные люди, и счастливые, и несчастные – совершенно, как во всяком другом городе…»

Тургенев одним из первых оценил по достоинству «Записки ружейного охотника». В письме к автору он замечал: «…Ваши „Записки“ будут дороги не для одних охотников; всякому человеку, не лишенному поэтического чутья – они доставят истинное наслажденье; и потому я готов отвечать за успех их – и литературный, и материальный. А для меня – повторяю – написать им разбор – будет просто праздник». Предвидения Тургенева оказались справедливыми: «Записки