Я попал в прошлое и оказался на Руси в сложнейшее время. На дворе середина XII века, князья воюют помеж собой, обильно сдабривая Землю-матушку русской кровью. Брат идет на брата на потеху и усладу вражинам заморским. Нет, не гоже Русь изнутри терзать! Не зря меня судьба сюда забросила – мне и наряд держать. А что князья? Как говорится, не хотят – заставим, не умеют – научим. Степняков и германцев это тоже касается. А еще Византия живет в своем

16+ Я попал в прошлое и оказался на Руси в сложнейшее время. На дворе середина XII века, князья воюют помеж собой, обильно сдабривая Землю-матушку русской кровью. Брат идет на брата на потеху и усладу вражинам заморским. Нет, не гоже Русь изнутри терзать! Не зря меня судьба сюда забросила - мне и наряд держать. А что князья? Как говорится, не хотят - заставим, не умеют - научим. Степняков и германцев это тоже касается. А еще Византия живет в

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к

Знакомство Сергея с новым миром продолжается. Он наконец-то добрался до цивилизации. Но что его ждет дальше? Как ему разобраться во всем, что произошло за время его отсутствия? И что вообще произошло за эти пять веков, пока его не было?.

Он был тем, кто спас свой родной мир и возвысил его до космической империи. Прошли века, и он устал. Решив уснуть навеки, он приказал ни в коем случае его не будить. Но его разбудили. И он этому нисколько не рад.

Еще вчера я жил обычной жизнью современного человека. Работа, дом, попытки похудеть с переменным успехом. Но вчера я сорвался и устроил себе капитальный обож… читмил. А сегодня проснулся с ощущением, что у меня вот-вот что-нибудь точно отвалится. И что это за надписи перед взглядом висят?! Я же вчера ел, а не пил! Это что еще за глюки?

Новеллы Стефана Цвейга — признанная классика европейского психологического реализма начала XX века. Их переносили на экран мастера европейского и американского кино эпохи его «золотого века»: Роберт Ланд и Макс Офюльс, Этьен Перье и Роберт Сьодмак. На этих историях выросли многие поколения читателей в Европе и России. И сегодня каждая новелла продолжает действовать безотказно: восхищает и раздражает, провоцирует спор с автором и персонажами,

"Яйца бухтозавров", рассказ, 2018 год. Выбор есть всегда. Но есть ли выход оттуда, куда приводит выбор?